---

04. ВНЕШНИЙ КВАРТЕТ

Автор: Ветерок
 
- Когда мне было лет одиннадцать, отец работал в генетической лаборатории крейзи Томое...
- Крейзи – это его имя?
- Нет. Это его суть, - Харука подняла вертолет чуть выше, стараясь лететь в параллели к горизонту, - Я часто моталась из школы в лабораторию вместо того, чтобы сидеть дома. Это было легко: отец присылал вертолет и меня доставляли с комфортом.
- И ты выучилась его водить?
- Был такой скандал, когда выяснилось, что парень пускал меня за штурвал..., - Хару улыбнулась воспоминанию, а Мичиру любовалась ею.
- Научишь? Кайо-мару всегда в твоем распоряжении, но я хочу, чтобы в небе были два вертолета.
- Кайо-мару и Тено-мару? Хм. Интересно. Можно попробовать. Здесь на самом деле нет ничего сложного.
- Ай, не сейчас же!!!! – Мичиру увернулась от предложенного ей управления и вертолет описал опасную петлю, - Смотри, там кто-то нам машет.
Хару глянула вниз.
- О, это Сетц. Спускаемся.
- Я не знаю, как себя вести. Между вами что-то было?
- Между мной и Сетцуной? Это редкий случай, но ничего. Только один поцелуй. Да и тот уже давно.
- Надеюсь, жалость не будет очень уж светиться в моих глазах? – в голосе Мичиру слышалась нотка веселого ехидства.
- Перестань.
Сетцуна пригнулась от потока рассекаемого винтом воздуха. Лопасти замедлялись и вскоре две стройные фигуры присоединились к ожидающей их третьей.
Высокая девушка с благородного цвета тяжелыми волосами радушно улыбнулась гостям, изучая лицо Мичиру. Та поморщилась от такого внимания. Сетцуна поняла её чувства и извинилась.
- Вы, вероятно, устали от такой реакции на себя – всем интересно, как выглядит девушка, приручившая этого ловеласа, - Сетц тепло рукой провела по волосам Харуки. Та ухмыльнулась прикосновению.
- Да ладно тебе, Белоснежка, всё никак не оставишь своих материнских привычек. Я же не гном.
- Да уж, это точно. Извини, Мичиру. Когда-то она, можно сказать, вернула меня к жизни, но не хочет отвечать за свои действия, упрямо уклоняясь от роли принца, - все трое рассмеялись. Сетц удовлетворенно кивнула самой себе.
- Да, кстати, где Хотару? – Харука оглядывалась вокруг.
- Развешивает в саду фонарики. Она тоже вам рада, - хозяйка ушла вперед, позволяя гостям совершить неторопливую прогулку до дома без сопровождения.
- А она очень милая. Только грустная очень. У неё проблемы?
- Нет, насколько я знаю. Хотти, вроде, снова поправилась... Это очень болезненная девочка. Её отец нахимичил чего-то в свое время, посадил её на аппараты после аварии...
- Что?
- А, да, ты же не можешь знать об этом..., - Харука задумалась, с чего начать, - Хотару – дочь Крейзи Томое, я говорила о нем, помнишь? В его лаборатории, произошла авария, в которой сама лаборатория была уничтожена, и погибла жена Томое. Хотти же серьезно ранило. Крейзи, сам будучи при смерти, спас дочь, но..., - Хару покачала головой, - Сетцуна взяла девочку под опеку как только узнала о катастрофе. Томое хоть и был психом, но генетик от Бога.
- Ясно...
Маленький домик встретил их уютом. В поисках уединения, Сетцуна выбрала дом в сельской местности. Зеленые луга радовали глаз, а пастораль пейзажа навевала мысли о покое и тепле. Маленькая девочка, на вид лет десяти, мягко улыбнулась вошедшим, и Мичиру согласилась с выбором Сетцуны места жительства. Хотару зачахла бы в городе. Прозрачная, с голубыми прожилками кожа девочки отливала нездоровьем, о нем же говорила её худоба и страдание в глазах. Но кроха находила в себе силы улыбаться и радоваться новым знакомствам.
- Ты девушка Харуки? – скрипачка кивнула, - Я так рада, что нас теперь четверо..., - Хотару дотронулась до лица Мичиру и ещё одна неожиданная улыбка словно осветила его изнутри – темные глаза открыли свой настоящий цвет и Мичиру показалось, что за этой девочкой стоят силы гораздо большие, чем можно предположить в этом немощном теле.
- Что значит – четверо? – рука Мичиру сама потянулась навстречу ребенку и дотронулась до черных, как смоль волос. Харука улыбнулась самой себе. Она знала силу обаяния этой малышки: полтора года назад она сама не устояла перед её магнетизмом. По словам Сетцуны выходило, что девочка очень тяжело заводит друзей, но видя, как та была радушна к ней тогда, и к Мичиру сейчас, верилось в это с трудом.
- Как что? – Хотару удивилась вопросу, - у меня есть Сетцуна-мама, у Сетцуны – мамы есть я, а у Харуки-сама тебя нет..., - Мичиру подняла бровь на такую странную постановку фразы, - но сейчас все в порядке. Ты, Харука-сама, Сетцуна-мама и я. Мы вместе. Четверо. Я так рада.
Мичиру перевела озадаченный взгляд на Харуку, но та только пожала плечами. Она давно не обращала внимания на странности Хотару, принимая её такой, какая она есть. Сетцуна тоже суетилась, стараясь сгладить неловкость.
Через несколько часов Харука вновь подняла вертолет в воздух. Мичиру долго смотрела на уменьшающиеся фигурки под собой. Она была уверена, что Хотару махала рукой, пока точка вертолета виднелась на горизонте.
- Они такие замечательные, Харука... А Хотти – просто прелесть.
- Они мои единственные подруги. И их мнение для меня, пожалуй, единственно важно. Не понравься ты им, было бы сложнее. Терять их мне бы не хотелось...
- Я тебя понимаю... Они странные, но какие-то родные. Трудно описать...
- Да.

Зарисовка 7. Сетцуна. "БЕЛОСНЕЖКА"
Темнота.
Впереди, сзади, сверху, снизу. Везде.
Темнота.
Пустота.
Вокруг. Внутри.
Пустота.
Что со мной?
Что есть я?
Рахитичное тельце лежало на белоснежных простынях операционной. 70 сантиметров плоти, из которых 25 уходило на голову. Густые темные волосы безжалостно обрезаны почти у корней безо всякого понятия о вкусе.
- Доктор, вы уверены? – в стерильном помещении сомневающийся мужской голос прозвучал жалкой пародией на самого себя.
- Да, Мейо-сан. Если вы оставили её в живых 15 лет назад, то, поверьте, хуже ей уже не будет.
- Но... Мы с женой надеялись, что когда-нибудь...
- Это время пришло, - безапелляционный тон врача заставил мужчину замолчать. Всё, что от него требовалось, он уже сделал – подписал необходимые бумаги, отдающие его дочь в руки доктора Томое. По словам специалистов, это был один из самых острых умов в области генетики. Теперь от Мейо уже не зависело ничего.
Пятнадцать лет назад его жена родила младенца – девочку, обреченную на вечную кому, поскольку её мать, с трудом перенесшая роды, запретила отключать ребенка от аппаратов искусственного жизнеобеспечения. Тогда он тоже пошел у неё на поводу. И сегодня крошка Сетцуна перестала быть его дочерью – Томое Соичи забирал её себе в целях проведения одного из своих безумных генетических экспериментов – он собирался вернуть девочке её тело и разум.
В полупустом помещении гулко отдавались любые звуки, и темнота пряталась в ярко освещенных углах лаборатории, как крысы в вентиляции. Смотришь – светло, но стоит отвернуться, и тень следует за тобой по пятам. Вышколенный персонал стойко не обращал внимания на странности лабораторного комплекса. Крейзи Томое платил достаточно, чтобы вообще ослепнуть. И только когда он принимался хохотать, по рядам ассистентов и медсестер пробегала дрожь.
А маленькое тельце сиротливо темнело на белоснежных простынях в поле странной формы излучателя...
Почему так темно?
Почему?
Кто я?
Почему я?
Этот свет...
Как же темно...
Почему? Разве бывает темно от света?
Что есть свет?
Я есть? Я существую?
Кто я?
Длинные трубки, впивающиеся в тонкие вены, перекачивали литры жидкости, а тысячи мелких стимуляторов воздействовали на мышцы. Девочка росла. Расправлялась сморщенная кожа, менялись кости, тянулись сосуды, капали слезы из глаз.
- Слезотечение, доктор. Это нормально?
- Во всем, что происходит, нет ни капли нормального! Прикрепите тампоны. Соль портит кожу.
День, другой, неделя.
Девочка росла. Хрупкие руки приобретали силу, грудь – форму, ноги – стройность, шея – изящество. Волосы не нормируемо лезли их головы, доставая уже до пола. Томое запретил срезать их, и медсестры заворачивали их жгутами, не позволяя мешать процессу становления нового тела.
Начались месячные. Шло конструирование внутренних органов.
Процесс остановлен, как излишний.
Эта часть эксперимента генетика не интересовала. Ему были нужны внешние данные, а не внутреннее наполнения. Он заботился только о жизнеспособности своей модели.
Через месяц на прежнее место в больнице было привезено совсем не то, что забиралось оттуда. На койке лежала красивая девушка с великолепными темно-зелеными волосами, кажущимися почти черными. Никто бы не дал ей её пятнадцати лет. Выразительные формы неподвижной фигуры выглядели очень соблазнительно, и девушка казалась на минутку прикорнувшей после напряженного дня. И только безумная сосредоточенность невидящих глаз отвергала это предположение.
Несмотря на интенсивное облучение, та так и не пришла в себя. Приборы фиксировали мозговую деятельность и усвоение подаваемого материала, но внешнего отклика это не находило.
Мейо Сетцуна, как была, так и осталась живым трупом, лишь менее зависимой от машин. И это состояние было недолговечным. Неподвижность желала продолжить убивать её.
Я Мейо Сетцуна?
Да...
Нет...
Я...
Я больше. Я время...
Да, я само время... Мне некуда спешить. Время не может уйти от меня.
Крейзи Томое получил престижную премию по одному из пунктов эксперимента – влияние слёз на оздоровительный процесс.
О девушке снова забыли. Лишь иногда, подходя к её постели кто-то качал головой. Такая красивая, и такая мертвая... Спящая красавица...
Прошел месяц.

- Я ненавижу свою мать! – девочка сжала руки в кулаки и пыталась ударить любого из тех, кто пробовал приблизиться к ней, - Как она посмела отдать меня на это дикий семинар?!!! Здесь же одни мертвяки! Я не пойду туда!!!!
Харука покачала головой на подобную несдержанность. Она тоже была не в восторге от идеи посещения такого семинара, но это была идея отца. Ему хотелось, чтобы его дочь привыкла к мысли о смерти. Ведь и ему скоро предстояло уйти в страну вечного сна. Юи была против, но Хару её проигнорировала. С неё было достаточно материнских заскоков.
Да и потом, здесь столько симпатичных медсестер... В том, что ты выглядишь на пятнадцать в свои неполные тринадцать, есть свои преимущества...
Отделение живых мертвецов. Царство вечной комы. Женщины, женщины, женщины... Запах лекарств резал нос, но Харука впитывала в себя это зрелище. Она видела отца, такого же бледного и неподвижного, каким он был в последний раз, когда она к нему ходила.
У смерти белое лицо... Харука вздохнула. Невеселые мысли подавляли. Тено Марио угасал постепенно, и Хару уже привыкла к мысли, что однажды его не станет совсем, но сейчас это встало перед ней с новой остротой. Отец...
Платья с рюшечками, недовольство мужской формой, которую она одевала в школу, его уроки рояля... Манеры леди... Она могла быть леди. И только благодаря ему. Мать же делала из неё джентльмена. И это она тоже могла. Но только чуткость и такт отца позволяли ей не срываться от очередной идеи матери. Что было бы с ней, если бы не его мягкая, порой незаметная, но от этого не менее верная поддержка? Он отдал дочери всё, что имел. Передал все свои черты кроме, пожалуй, своей патологической мягкотелости. Воля у неё была материнская. Он уходил, оставляя ей все свои сбережения и можно было быть уверенной, сделал всё, чтобы дед, когда придет его черед, поступил так же. Пусть Марио был лишь младшим сыном богатого рода Тено, но Харука была любимой внучкой его главы.
Но эти мысли беспокоили Хару в последнюю очередь. Она недавно выиграла чемпионат по шахматам и купила квартиру. Оставаться в пустом доме наедине с матерью ей не хотелось. Но с переездом пока медлила. Отец был ещё жив, а их дом на три двери как-никак нес в себе слишком много воспоминаний...
Задумчивый взгляд девушки выхватил из череды бледных лиц яркое пятно – смуглое лицо одной из пациенток. Харука подошла ближе. Остальные давно ушли дальше, не заметив её отсутствия. Хару села рядом со смуглянкой. Темная кожа выгодно сочеталась с насыщенным цветом богатых волос, и с трудом верилось, что эта девушка не может открыть глаз уже очень долго... Сосредоточенное лицо было чужеродным в белом царстве смерти. Светлая больничная ночнушка, бледная зелень казенного одеяла и прозрачная трубка, злой иглой впившаяся в вену, совершенно не подходили целеустремленности темного лица, и у Харуки защемило сердце. Эта девушка была гораздо живее её отца, живее всех в этой палате, а возможно и её самой, ведь у неё не было в жизни цели, она просто жила, а эта девушка... О чем она может думать?
Харука провела рукой по волосам Сетцуны. Те оказались неожиданно приятными на ощупь.
Тебе бы жить и жить... Сколько бы сердец разбилось о твою красоту...
Не отдавая себе отчета, Харука наклонилась и поцеловала неподвижные губы. Секунду она находилась в этом положении, и ей показалось, что та ответила. Харука немедленно прислушалась к её сердцебиению и дыханию, но никаких изменений не было.
Но всё равно, спасибо. Ты первая девушка, которая спокойно отнеслась к моим поцелуям.
Белоснежка... Даже жаль, что я не твой принц...
Улыбаясь, Харука вышла из палаты.

Уже?
Пора?
Кто это был?
Ты? Ты пришла за мной? Значит, действительно пора...
Великое разрушение грядет уже скоро, и мы должны остановить его...
Да, я долго спала...

- Ало? Тено Харука? Это Мейо Сетцуна. Нет, ты меня не знаешь, и нас не связывает ничего сильнее поцелуя, но я была единственной, кто спокойно к нему отнесся... Ты еще назвала меня Белоснежкой...


05. ФИНАЛ


Мамору протянул руку:
- Харука, не подашь нож? У меня тут все стебли переплелись..., - Хару протянула требуемое, - Розы эти дурацкие... Вечно колючками переплетутся...
- Но без колючек – это уже не роза, - девушка стояла, облокотившись на прилавок, а Мамору возился где-то под ним.
- Объясни это моим рукам. И за что я люблю эти кактусы тонкостебельные? Кстати, твой сосед накупил как-то у меня целую охапку касабланок. Чего это он? Решил за тобой приударить?
- Не за мной, а за одной очень милой девушкой. Ну что поделаешь, любит она эти цветы. Как ты розы. Но это же ничего не значит?
Голова парня показалась над прилавком:
- На что это ты намекаешь?
- Я? Да никогда. Просто как не все парни любящие розы – геи, так и не все девушки предпочитающие лилии – лесбиянки.
- Да я и не говорил ничего подобного..., - Мамору снова скрылся под прилавком, - Видел я твою Мичиру... Красота, а не девушка. Наконец ты остепенишься. Она-то тебя из своих ручек не выпустит, будь уверена.
- Не пугай, не очень-то и страшно. А как у тебя?
- Как? Никак.
- Так уж и никак? Может, ты не зря с розами возишься?
- Да ну тебя, - Мамору разогнулся и удовлетворенно выдохнул, - Всё. Теперь пусть только попробуют снова спутаться.
- Я же вижу, девчонки на тебя пачками вешаются.
- На тебя тоже пачками вешались, а толку? Не нашел я пока своей Мичиру. Так...
- Мммм? Договаривай.
- Вот пристала. Ты как сватья стала, обретя любовь своей жизни. Всегда замечал, брак творит с людьми что-то странное. Да чтоб я, да женился...

Зарисовка 8. Тено. "СИЛА ПАМЯТИ"
Яркое праздничное солнце освещает Токио, щедро делясь своим теплом с городом и населяющими его людьми. А по одной из улиц идёт девушка и ест яблоко. Похоже, весьма вкусное, очень уж аппетитно она его откусывает. С хрустом и вытягиванием сока, который иначе грозится растечься по подбородку. На девушке надета прямая стильная футболка, скрывающая небольшую грудь, легкие, классического покроя брюки, стянутые на узкой талии широким ремнем, и мужские туфли на небольшом каблуке. Ей незачем изменять рост – она и так выше большинства мужчин. Но если те терялись на фоне её роста, то женщины, наоборот, оттеняли свою хрупкость и изящество. И это вполне устраивало девушку. Ведь мужчины её не интересовали.
Огрызок яблока с удивительной меткостью угодил в далёкую мусорку, со звоном проваливаясь в её недра, а девушка, зацепив большими пальцами рук карманы, продолжила неторопливую прогулку, мурлыкая себе под нос незатейливый мотивчик.
Она была свободна и находилась в поиске. Чего? Любви, конечно. Осознав свои интересы, она неосознанно начала искать идеал. Девушка не могла выразить словами, каким он должен быть, но знала, что это будет самое очаровательное создание на свете. Которая будет любить её всегда, и не смотря ни на что.
Когда-то в детстве она уже обещала это кому-то, но память почти стёрла образ той крохи, оставив лишь смутное воспоминания о струях водопада, что заменяли ей волосы. И синие глаза. Огромные синие бездонные глаза...
Но вот уже около полугода у неё ничего не выходило. Девушке было почти тринадцать лет, и она начинала чувствовать себя одинокой. Скажете – безумно мало? Для одиночества нет возраста. Тем более что девушка выглядела старше своих лет и была намного взрослее сверстников. Мама говорила ей, что это временно. «Всё пройдет, Харука, как только ты найдешь свою любовь. Поверь. Любовь – это самое главное в жизни. А пока... Ты ещё так молода, дочка, перед тобой ещё целая жизнь. Живи её весело».
Она и жила. С одной стороны ещё совсем девочка, с другой – подросток, с третьей – взрослая женщина. Ни одна из её знакомых не была разочарована, заинтересовавшись этим человечком. Найти подругу для неё не представляло проблемы, а вот любовь...
Харука остановилась и, приложив ладонь козырьком ко лбу, посмотрела на солнце. За полдень. Эти часы ей нравились больше, чем те, что она носила на руке. Девушка зажмурилась, чтобы в глазах разошлись золотые и зелёные круги от прямого общения с высшими силами, а когда открыла, сияющая слепота всё ещё была с ней. Среди разноцветных пятен проглядывали золотые полосы, плавно извивающиеся в воздухе. Хару улыбнулась, стараясь проморгаться. Помогало, но не совсем. Солнечные пятна исчезли из глаз, но полосы остались. Только это были не полосы, а волосы. Два длинных хвостика, стекающие из двух шариков-оданго на светлой головке девочки, что шла навстречу, почти спрятавшись за мороженым. Харука замерла, согреваясь этим видением. Струящиеся локоны, море...
Принцесса...
Девушка отогнала непрошеную мысль. Она жила в ХХI веке, и время принцесс давно миновало. Но эта девочка была такой светлой и чистой, что иного определения для неё подобрать было нельзя.
Девочка прошла мимо, не обратив внимания на застывшую посреди тротуара фигуру, а Харука получила возможность заднего обзора, который тоже не разочаровал её. Девочка была красива. Её возраст Харука определила в одиннадцать лет. Совcем кроха. Между ними разницы полтора года, но пропасть была бездонна. Харука подавила порыв пойти следом. Эта девочка вызывала неосознанное желание защищать и хранить. К ней нельзя было подходить с привычными мерками. Она была выше обыденности.
Харука, не двигаясь, смотрела вслед уходящей девочке. Душа наполнялась теплом и удивительно нежным чувством.
С этим светлым созданием ничего не должно случиться...
Мысль была четкой, как пощечина, и неотвратимой, как рок. Любить и защищать. Хранить. Отдавать последнее. Если надо, жертвовать собой, без остатка и сожалений.
Девушка стояла раздираемая противоречиями, которых не было. Ей хотелось обнять эту девочку и зарыться лицом в её волосы, ощущая телом нежность её кожи, но знала, что никогда не сделает этого. Золотоволосое видение скрылось за поворотом, и Харука вздохнула с облегчением.
***

- Впервые вижу тебя в таком состоянии, Хару, - Юи оглянулась на задумчиво смотрящую по сторонам дочь, - что с тобой?
- Я видела её здесь.
- Кого?
- Золотого ангела, - Хару улыбнулась воспоминанию. По телу пробежала дрожь, сладко отозвавшись где-то в диафрагме.
Юи оценила состояние дочери и понимающе улыбнулась в ответ.
- ОНА, да?
- Нет. Не знаю. Вряд ли, - такой разброс ответов удивил Юи, - но как-то мы с ней связаны. Странно, но я это чувствую.
- Вот как. Интересно было бы взглянуть на эту девушку.
- Она скоро появится, - в ответ на эту реплику Юи недоверчиво и слегка насмешливо посмотрела на дочь. Но та была серьёзна. Харука всем существом ощущала её приближение. Девушка повела рукой.
- Оттуда, - Юи проследила направление. Из-за угла выходили двое, женщина с видом домохозяйки и девочка. Волосы женщины мягкими сине-фиолетовыми волнами спускались по спине. От падения на лицо их удерживала небольшая заколка на затылке. Она что-то сердито выговаривала девочке, что с умильным умоляющим видом висела у неё на руке.
Харука с Юи, не сговариваясь, сделали шаг назад, под защиту дома. Стали слышны обрывки фраз.
- Ну, Икуко-мама! Ну, пожалуйста! У меня же кончились карманные деньги! Ну, мамочка!!
- Нет, Усаги. Я сказала тебе «нет»! И хватит об этом. У тебя и так уже куча манги.
- Но это же продолжение! Тебе ведь тоже нравится её читать! – Икуко засмеялась в ладошку, но одернула себя.
- Ты должна заниматься, а не тратить время на глупости!
- Но Икуко-мама!
- Не спорь со мной, Усаги!
Харука смотрела им вслед, мучаясь всё той же двойственностью. Желание обладания и защиты. Она не замечала, как её мать сделала ещё один шаг в тень дома за их спиной. Юи с таким же неослабным вниманием следила за этой семейной парой, как и Харука, но не Усаги привлекала её внимание.
«Ты должна заниматься, Юи!»
«Но, Икуко! Ты же тоже этого хочешь!»
«Да, хочу, но я прихожу к тебе заниматься, а не...»
«Это для моих родителей ты приходишь ко мне заниматься. Ну, Икуко...»
«Юи... не смотри на меня так, Юи... Я же не каменная, я не выдержу...»
«А я чего, по-твоему, хочу...?»
«Юи... Ты сводишь меня с ума, Юи... Сюда же могут войти... перестань смотреть на меня. Юи...»
«Так лучше?»
«О, Юи... Ты безумно прекрасна... Как невинное дитя...»
«И вся твоя... Я так люблю твои руки... Икуко... Ох...»
Юи закрыла глаза руками. Воспоминания душили.
«Нет, Юи. Ты должна усердно учиться. Ведь нам нельзя будет рассчитывать на покровительство мужей. Нужно будет всего добиваться самостоятельно. Заняться бизнесом, или ещё чем... Юи...»
«Но это ты обнимаешь меня...»
«Тебя невозможно не обнимать... Но образование нам необходимо, как ты не поймёшь, глупая...»
«Я всё понимаю, но не останавливайся, любимая... Икуко... Я так хочу тебя, Икуко...»
«Юи... Я теряю голову рядом с тобой...»
Женщина прислонилась спиной к холодному камню стены. Она дрожала. Юи не думала, что снова может быть так больно...
«Что происходит?!!!»
«Мама!»
«Что ты делаешь с моей дочерью? Извращенка, оставь её немедленно!»
«Но, мама!»
«Молчи! Я немедленно звоню её родителям. А ты, вон из этого дома!»
«Мама, нет, мама!!!»
Икуко с дочерью прошли мимо, и Хару повернулась к Тено-старшей.
- Мать, что с тобой? Тено Юи, ты меня пугаешь! – Хару схватила мать за плечи и с силой встряхнула. Голова Юи дернулась, и взгляд приобрёл осмысленность.
- Икуко, - прошептали губы, - я не думала, что когда-нибудь снова встречу её...
- Икуко? – Хару обняла мать и позволила опереться на себя. Довела до ближайшей скамейки и аккуратно усадила на неё, - это та женщина, да?
- Она до сих пор носит заколку... Я ругалась, что её волосы лезут мне в глаза...
- Всё. Спокойно. Они ушли. Значит это золотоволосое создание, можно сказать, моя сестра..., - Хару умиротворённо улыбнулась. Противоречие исчезло без следа.
Сестрёнка...
- Ты всё ещё любишь её?
- Что? – Юи озадаченно посмотрела на дочь, - Люблю?
- Ну да. Ты так реагируешь, словно...
- Нет, - с удивлением призналась та самой себе, - просто это было так неожиданно... но мне до сих пор больно...
''Каваийное? Каваийной была я... Такая очаровашка...'' - Зная тебя, я думала, что это будет каваийное создание, а она...
- Каваийное? Каваийной была я... Такая очаровашка... Я выкинула фотографии...
- Что? Ты даже не была в активе? Да ты же строишь всех и вся, кто попадает в сферу твоего влияния!
- Тогда я была совсем другой... Настырной – да, но не сильной. Не волевой. Не железной...
- Ты удивляешь меня, мать...
- А она была всегда готова помочь, такая правильная, но такая... Ей нельзя было противостоять. Отмахнёт в сторону волосы, и смотрит на тебя, ухмыляясь. И ты плавишься... Казалось, ей удаётся всегда и всё. Мальчишки не рисковали с ней связываться.
- Что-то не похоже...
- Да уж..., - теперь Юи могла спокойнее воспринимать эту встречу. Действительно. Икуко не была похожа на независимую женщину, скорее на жену, ведущую себя по всем правилам домостроя, где муж – глава и хозяин семьи, а женщина обеспечивает в доме уют, - Здорово нас жизнь побила...
- Не бери в голову, - Хару обняла Юи, передавая той свою уверенность, - Как сложилось, так сложилось. Ты стала одной из немногих успешных в бизнесе женщин, а она домохозяйкой. Каждый получил то, чего заслуживал. Она кажется счастливой. А ты родила меня, чтобы отыграться у судьбы...
- Перестань.
- Да я не в обиде. Каждый сам строит свою жизнь. Твои кирпичи легли так, а не иначе, значит, так было нужно свыше.
- Эх, дочка. Ты права. Стоило пережить всё это, хотя бы ради тебя. У кого ещё есть такая дочь?
- Я уникум, мама.

05. ФИНАЛ
(продолжение)

Звякнул колокольчик на двери. Харука и Мамору синхронно подняли головы.
- Мичи...
- Добрый день, мальчики. Мамору, опять мою девушку совращаешь? Ты единственный, к кому я её ревную.
- Да что вы на меня сегодня напали? Я для тебя букет приготовил. Из лилий, правда, не обижайся, но больно уж красивый..., - картинный жест открыл взорам шикарный букет. Розовые лепестки королевской лилии вольно раскинулись по ограниченному декоративной бумагой полю, а множество бутонов показывали, что цветение обещает быть долгим и ярким.
- Какая прелесть, Мамору...
- Теперь ревную уже я...
- Ой, как же вы достали! Есть у меня девушка, есть. Добилась? – глаза Харуки хитро сверкнули. Но она была удовлетворена не в полной мере и по взгляду Мичиру поняла, что никуда этот парень от них не денется.
- Ну что ты, Мамору... Мы бы никогда не стали так низко поступать...
- Но отступать тебе некуда.
- Эх. Обложили со всех сторон. Не хотел же говорить...
Мичиру достала несколько цветков и начала составлять букет, а Харука пошла проверить свежесть выставленных цветов. Так как вкус Мичиру был безупречен, а от зоркого глаза Хару не мог ускользнуть ни один подсохший лепесток, Мамору смягчился. Он удобнее устроился на табурете у прилавка и начал рассказ, зная, что ни одно его слово пропущено не будет.
- Я не могу назвать её своей девушкой в полной мере. Всё, что мы делаем при встрече – это ругаемся. Но не со всеми мне так приятно говорить, как ругаться с ней. Она очень молоденькая и очень наивная, но что-то в ней есть... Такая непосредственная... Хочется все свои розы отдать ей, не задумываясь. Вот и всё. Такая история.
- У, - Харука задумчиво нахмурила лоб, - опиши её.
- Ну... Не высокая, шустрая, она блондинка и волосы убраны в два хвостика с такими смешными кругляшками, похожими на оданго...
- И зовут её Цукино Усаги, верно?
В ту же секунду парень оказался около Харуки, схватив её за грудки и встряхнув.
- Только не говори, что она одна из твоих девчонок!!! Я тебе за неё...!! – Харука не пыталась вырваться, вполне понимая чувства Мамору. В её душе тоже жило странное чувство по отношению к этой девочке. Она, так же как и Мамору, была готова уничтожить любого, кто встал бы у той на пути.
- Нет, Мамору, она не из «моих девчонок», не при Мичиру будет сказано. Она меня даже никогда не видела. Просто, я её встретила когда-то, и поняла, что эта девочка особенная. Это очень странное чувство. Мичиру поймет меня. Когда незнакомый человек оказывается почему-то очень родным. Настолько, что ради него и в огонь и в воду. Даже если это всего лишь тринадцатилетняя девчушка со смешной прической... Может, мы были как-то связаны в прошлых жизнях, не знаю...
Мичиру обняла её и Харука ответила на объятие. С этой девушкой они тоже были связаны. Прошлой ли жизнью, либо какой другой, их не волновало. Они были вместе, и всё остальное таяло, становясь неважным.
- Моя Мичиру..., - та в ответ лукаво улыбнулась и дотронулась до её губ своими. А Мамору старался отдышаться после своей вспышки. Видя идиллию, разворачивающуюся у него посреди магазина, он почувствовал легкий стыд. Этих двоих совершенно не заботила прошлая их жизнь до встречи друг с другом. Парень восхищался волей Мичиру, которой удалось завоевать сердце ветреной Харуки. Глядя на них, приходило убеждение – так и должно быть, и всё, что было раньше – наконец-то исправленная нелепость. Одна из них без другой невозможна.
Он смотрел на целующуюся пару и думал о вкусе губ Цукино Усаги – девочки со смешным именем и такой же прической. Девочки, что шаловливым зайчонком пробралась в его душу, где до этого жили лишь цветы.
Да, Усаги, ты будешь моей. Когда-нибудь. Обязательно. Мне уже начинает тебя не хватать... Странно?
Парень смотрел на Харуку с Мичиру, и что-то менялось. Голову наполняли образы, которым не было места в этой жизни: сверкающий росчерк падающей розы, взмах плаща, слезы принцессы... Тепло любящего сердца...
И надежда.
Ты будешь моей.
***

Летнее кафе радовало сенью деревьев, в тени которых располагалось. Мичиру, закрыв глаза, с наслаждением потягивала освежающий сок из высокого бокала. Харука рядом пила то же самое, но без трубочки.
- Слава богу, Оити вышла на работу... А я уже, было, думал, что забуду английский...
- Она счастлива со своим парнем? – Мичиру поправила прядь волос за ухом. Хару с любовью проследила этот жест.
- Полагаю, да. Во всяком случае, у неё светились глаза после его ухода, и говорить она могла только о нем... Кокума сделал ей предложение, и на этот раз она не отказала.
- Я рада. Она ведь занимала твои мысли. Не так ли?
- Ну..., - Мичиру улыбнулась такому ответу, но Хару уже сменила тему, - Я сейчас больше думаю о гонках. Нужно разобраться с одним нахалом...
Легкий ветер развевал волосы, и девушки наслаждались его нежными порывами, а так же обществом друг друга. Никто из них не видел строго одетую молодую женщину с маленькой девочкой в темной одежде, что стояли поодаль.
- Как ты думаешь, Хотару, уже пора?
- До пробуждения Мистресс ещё есть время...
- Его немного.
- Да. Но..., - девочка подняла глаза, и фиолетовый взгляд встретился с гранатовым, - Сетцуна-мама... Пусть им будет хорошо ещё хотя бы немного...