02. ПУСТОТА (продолжение)
Автор: ВетерокТы только приехала?
Нет, уже уезжаю...
...Я буду любить тебя всегда! Помни об этом!
Харука проснулась от странного ощущения пустоты, сочетающейся со странной наполненностью. В постели она была одна, но в душе теплилось светлое чувство узнавания чего-то, что старалось ускользнуть.
Эта девочка...
Снова и снова Хару возвращалась к мысли, что эта кроха из её прошлого, никто иная, как Кайо Мичиру, так поразившая её скрипачка. Девушка, которая не хочет покидать её голову. Подобная назойливость утомляла, но дарила удивительный покой, столь редко снисходящий до посещения внутреннего мира Хару.
Ну нет... Если так и дальше пойдёт, мне останется только кинуться к ней с распростёртыми объятьями...
Хару опасалась связываться с девушками, что опускались до её преследования. После одной из таких пришлось менять дверной замок. Но в то же время, Мичиру не показывала своей заинтересованности слишком явно. Просто встречалась ей несколько раз на дню, да и то мельком. Это могло быть и случайностью.
Успокоенная подобным образом, Хару приготовилась наслаждаться наступившим днём. План был отработан временем: школа, фото-сессия, и, возможно, кто-нибудь скрасит остаток дня и вечер. Она не собиралась искать себе девушку, обычно они находились сами.
И ещё одно. Пора подумать о красоте.
- Мамору, не пора ли мне обновить интерьер...? Ты тоже так думаешь? Да, цветы стоят уже больше пяти дней... Только твои цветы столько выдерживают. Ты лучший флорист в Токио... Мамо-кун подготовишь мне несколько букетов, ну и всё как обычно...? Я забегу после... э..., - Хару задумалась, прикидывая, сколько времени займёт у неё настырный фотограф, - Давай, так, во второй половине дня, идёт? – в телефонной трубке согласились. Хару собрала начинающие вянуть цветы в огромную охапку, и вынесла в мусор. Сегодня она расставит свежие, и её квартира вновь заблагоухает тонкими изысканными ароматами. Цветы не стояли только в спальне, так как Харука не хотела смешивать их запах с благовониями, что зажигала почти каждый день.
Магазинчик Мамору был небольшим, но обладал редкой способностью обзаводиться постоянными клиентами. Тех, кто имел дело с цветами постоянно, привлекал уютный интерьер, безукоризненная красота каждого цветка и неизменная их свежесть. А так же, конечно, личность владельца и продавца – Чиба Мамору. Обаятельный молодой человек, казалось, был продолжением своих цветов, или, скорее, они были продолжением красоты его души. Харука признавала, что ей есть, чему поучиться у этого юноши. Он напоминал ей принца из сказки, ждущего свою принцессу, чтобы затем защищать её от любых невзгод и опасностей. Как и Хару. Когда она приходила в его магазин, её окутывала аура спокойствия и безмятежности, увитая любимыми цветами Мамору - розами. Она часто садилась у прилавка и часами разговаривала с ним на любые темы. Им было интересно друг с другом. Посетителям же они напоминали двух идеальных джентльменов, рыцарей без страха и упрёка. Это было забавно, но тепло.
Несмотря на любовь Мамору к розам, розопоклонником он не был. Харука признавала, что не люби она сама столь сильно лилии, то пошла бы за ним на край света. И дальше. Но судьба сложилась именно так, а не иначе, и Мамору был, пожалуй, единственным мужчиной, которого она могла с полной ответственностью назвать другом.
Роза очень красивый цветок. Его шипы, строгость и утонченная красота бутона давно стали классикой во всем мире. Но, тем не менее, Хару не любила полностью распустившиеся цветы – ей казалось, что в этой открытости слишком много пустого позерства. Так же она относилась и к женщинам. Девушка предпочитала более мягкие черты и страстность, что не выставлена напоказ, а скрыта в глубине души, вырываясь иногда яркими всплесками.
Как у Мичиру...
Хару тряхнула головой и завела мотоцикл. Мысль о Мичиру неохотно отступила, давая волю наслаждению ветром, что летел навстречу, стараясь обнять и успокоить.
День обещал быть тихим.
03. ФИНАЛЬНЫЕ АККОРДЫ ОДИНОЧЕСТВА
Что я здесь делаю?
Ветер треплет светлые волосы и край желтой майки с нашитым номером.
Когда я выпустила свою жизнь из-под контроля?
Перед глазами ровное полотно грязно-рыжего покрытия, разделённое на восемь дорожек.
Почему я согласилась? Разве у меня много свободного времени? Зачем мне это?
Хлопок стартового пистолета.
Скажи, Ветер, когда я перестала слышать твой голос, что шептал мне о счастье?
Скорость. Бег. Лёгкое дыхание и не требующее усилий движение. Свобода. Обещание...
Ты обещаешь, Ветер? Я буду счастлива?
Да.
***
- Ну и что же ты сидишь?
- Я не готова.
- К чему? Да она набросится на тебя, как мышь на кусок сыра.
- Не уверена. Скорее отправит туда, откуда пришла.
- Мич! – Кумико была зла, как чёрт. Мало того, что Мичиру её притащила сюда, так она ещё и колебалась, - Я пришла сюда, как дура, чтобы увидеть, как ты кадришь Тено. До встречи с тобой, я мазохизмом не страдала. Ты больна. И это заразно.
- Кумико..., - Мичиру, не отрываясь, смотрела на стройную бегущую фигуру в жёлтой майке и темных шортах. Рядом были другие бегуньи, но Мич видела только эту. Голос подруги доносился до неё, как сквозь стену.
- Что, Кумико? Ты меня слышишь хотя бы? Раз уж не слушаешь? – девушка дождалась неуверенного кивка. Она не стала переспрашивать. Только вздохнула, - Когда-то я могла во всём найти забавную сторону... Кто бы подсказал, где она в этой ситуации... Обо мне можно снимать аниме. Клиническая дура. Мич!!! - скрипачка вздрогнула.
- А...?
- Если ты не подойдёшь к ней, можешь домой не возвращаться. Потом зайдёшь за вещами и переедешь к ней. Она единственная, кому я могу тебя отдать.
- Но..., - Мичиру склонила голову на бок, - А когда она откажет мне?
- С чего бы это? - Кумико испытывающе поглядела в глаза Мич, - если откажет, пойдем обратно. Может, хоть тогда это у тебя пройдёт...
- Нет, - Мичиру с сожалением покачала головой, - это не может пройти. Это судьба.
- Это навязчивая идея. Иди, я сказала! – Кумико вытолкнула подругу из ложи. Мичиру, в последний раз оглянувшись на неё, начала спускаться. Она знала, что ей откажут. Но и не идти не могла. И не только из-за Кумико. Эта встреча была ещё одним шагом навстречу своей судьбе. Или болезни.
Кумико грустно посмотрела ей вслед. Эта с виду тихая скрипачка смогла незаметно прорыть ход в её душе. Она была червяком в яблоке, что отравляет сердцевину внешне здорового плода. Иногда девушка ловила себя на мысли, что ненавидит её. А в следующую секунду снова охватывала горячая волна нежности к ней. Кумико закрыла глаза, опустив голову на руки.
Мичиру... Люби ты меня, а не её, как бы мы могли быть счастливы...
Девушка заставляла себя не смотреть, как Мич очаровывает свою Хару, но взгляд словно притягивался к ним, и она, устав сопротивляться, подняла голову, поправив сзади козырёк бейсболки. Они разговаривали. Высокая Хару стояла в расслабленной позе, но Кумико с удивлением разглядела в ней раздражение. Мичиру сжимала переплетённые пальцы напряжённо выпрямленных рук. Бегунья резким движением откинула челку, сделав пренебрежительный жест, и Мич отвела глаза. Кумико чуть не бросилась к ним. Никто не смел так обращаться с её Мичиру! Но Харука уже уходила. Поворачиваясь спиной, она что-то сказала, и Мичиру закусила губу, ничего не ответив. Кумико уже летела по ступенькам вниз. Когда она выбежала на дорожку, Мичиру стояла на прежнем месте. Кумико бросилась к ней, заключая в объятья, но та казалась мраморной статуей, не реагируя на слова и попытки её растормошить. Мичиру начало трясти, и Кумико почувствовала, как наворачиваются на глаза злые бессильные слёзы: не обращая на неё внимания, Мич неподвижным взглядом смотрела вслед ушедшей Харуке...
***
Хару открыла глаза. Это движение стерло зеленоволосый образ, казалось навсегда выжженный на внутренней стороне век. Она была всюду. Стоило лишь закрыть глаза, и тут же пронзительный взгляд как море синих глазах проникал в её мятущуюся душу.
Чем она особенная, что я не могу выбросить её из головы?
Хару легко забывала своих любовниц, сохраняя в памяти лишь имя, образ и подробности встречи. Никаких чувств они после себя не оставляли. В этой же ситуации всё было с точностью до наоборот. Харука никогда не спала с Кайо Мичиру, но та не покидала её мыслей.
Светловолосая девушка села на скамью под раскидистым деревом. Сегодня в парке было тихо. Не бегали стайки малышей, не ходили праздные парочки и не выгуливали младенцев молодые мамаши. Только что кончился дождь. Скамейка, на которой сидела Хару, была, пожалуй, единственным сухим местом во всём парке. Повсюду вокруг раскинулись лужи, и проглянувшее сквозь тающие тучи солнце уже любовалось на своё отражение. Изредка капля-другая срывалась с ветки дерева, и с едва слышным звоном падала в воду под собой, или разбивалась о землю. Налетевший ветер взъерошил светлые волосы юной гонщицы и вызвал сияющий в солнечных лучах водопад праздничной капели с освеженных летним ливнем листьев. Наблюдая за этой красотой, Харука подняла голову и попыталась вновь открыть глаза. По аллее шла Мичиру.
Проходя мимо Харуки, Мичиру откинула волосы и скользнула по ней взглядом Харука встряхнула головой, когда поняла, что не может поднять уже поднятых век. Скрипачка была не одна. Рядом с ней шла другая девушка, и опытного глаза Хару хватило, чтобы понять – они не просто подруги, вышедшие на прогулку после школы. Интимность ощущалась в как бы случайном соприкосновении рук, во взгляде на лицо, но обнимающем всю фигуру, в неспешности походки, когда два человека идут друг для друга. Проходя мимо Харуки, Мичиру откинула волосы и скользнула по ней взглядом, в котором смешивались грусть, показное равнодушие и зов безнадежности. Точнее это было то, что увидела Хару, для всех остальных, кто мог бы наблюдать за ними, этот мимолётный взгляд не нёс в себе ничего кроме холодного безразличия.
Хару одела такую же маску. Но почувствовала, что и её игру разгадали так же легко. Хару одела такую же маску. Но почувствовала, что и её игру разгадали так же легко. Вторая девушка посмотрела на Хару с едва скрываемой ненавистью, непроизвольно сравнивая её с собой. К какому выводу она пришла, осталось неизвестным, но её лицо неожиданно стало злым, и она прибавила шаг, увлекая за собой Мичиру. Две женские фигуры удалялись по грунтовой дорожке, а Харука осталась сидеть на месте, пытаясь привести мысли в порядок.
Она хотела заставить меня ревновать? Она везде, где есть я... Но... я сама не знала, что буду здесь...
Странно, но Харука была совершенно не удивлена, встретив здесь Мичиру. Это казалось логичным.
Может, я и хотела встретить её? Может, она именно поэтому здесь и оказалась...? Бред. Но я на самом деле ревную...
***
Мисс Ямасита Оити пришла в парк, чтобы насладиться напоённым светом кусочком леса посреди мегаполиса, только что умытого дождём. Погода была чудо как хороша, и молодая женщина улыбалась, впитывая в себя окружающую свежесть. Её зонт не успел намокнуть, и сейчас она использовала его как трость, смахивая запоздалые капли с венчиков цветов. Её внимание привлекла одинокая фигура на скамье под деревом. Своим настроением сидящий на ней юноша отпугивал любого, кто бы захотел присесть рядом. Оити нахмурилась. Она узнала Харуку.
- Никогда не видела тебя в таком унынии, ученица второго класса средней высшей школы, Тено Харука. Что случилось? – Хару подняла голову на голос.
- А, это ты, Оити..., - девушка похлопала по свободному месту радом с собой, - Садись, здесь сухо.
- Так что с тобой? – снова спросила молодая женщина у своей мимолётной любовницы, усаживаясь на предложенное место, - Ты должна отвечать, когда тебя спрашивает учитель.
- Да? – Хару слегка улыбнулась, - Должна, говоришь... Ладно. Может, ты в этом разберёшься...
- Хару, не хочешь – не говори, - Оити почувствовала в голосе Харуки несвойственную ему усталость и сжала её руку в своей.
- Тебе я доверяю... ты не ребёнок. Похоже, я влюбилась, Оити, - у мисс Ямаситы на секунду сбилось дыхание. Для этого было, как минимум, две причины. Харука, одетая как мальчик, говорила о себе в женском роде – такое случалось крайне редко. И она «влюбилась». В этом слове скрывалась множество нюансов. Оити, конечно, никогда не считала, что Хару любила её, затаскивая в постель, когда она пришла к ней в тот день, сжимая в потеющих руках картину, но всё же... слышать это слово... И произнося его, всегда боевая Хару выглядела такой замученной и несчастной...
Неужели...
- Это мужчина?
- О, боже, конечно, нет! – глаза Хару на мгновение вспыхнули, и снова погасли, - Это девушка. Я просто не могу забыть её... Её взгляд, походку, её лицо... Оно такое..., - тихий голос стал совсем неслышным. Молодая учительница не поняла, смогла ли девушка подобрать нужный эпитет.
- Она так хороша в постели?
- Мы не спали вместе... Она пришла ко мне для этого, но я отказала.
- Ты? – удивлению Оити не было предела, - Почему, если она такая красивая, как ты говоришь?
Харука выпрямилась, пытаясь объяснить. Ей нужно было систематизировать свои наблюдения.
- Да, она безумно красива, её красота, как океан – он прекрасен и в спокойном состоянии, и в бурю, - от воспоминаний у Хару проснулось желание обнять зеленоволосую красавицу, - А отказала...
Харука сосредоточилась, её голос потерял мечтательность, с которой она только что описывала Мичиру. Взамен появилась рассудительность, всегда поражающая людей, которым приходилось беседовать с Хару на серьёзные темы.
- Когда она подошла ко мне, то начала говорить как все другие девчонки, что каждый день ко мне подходят, но... Она не была такой, как они. Это чувствовалось сразу. Я уже сравнивала её с океаном? – не дожидаясь утвердительного кивка, девушка продолжала, - Если такая девушка, как Кайо Мичиру кого-то полюбит, она вберёт этого человека в себя, и он никогда уже не будет прежним. Понимаешь?
- Это плохо?
- Кто захочет терять себя? – Харука опустила глаза, выглядывая что-то на дне лужи, вольготно растекшейся перед скамейкой, - Вот я и не захотела..., - прошептала он после долгой паузы, прервать которую Ямасита не решилась.
Оити притянула Харуку к себе и хотела прижать её к груди, но та не позволила жалеть себя. Девушка подняла свою светловолосую голову к небу, следя за полётом птиц и беззаботной игрой ветра во влажных кронах деревьев. Оити успокоилась. Харука держала себя в руках. В её глазах не было слез, только безграничное небо. О чем она думала?
- Я не знаю, сколько ей лет, - голос Харуки прозвучал неожиданно серьезно. Лицо с невероятными серыми глазами вновь повернулось к молодой женщине.
- И что в этом такого? – Оити была не в состоянии понять свою ученицу.
- Тебе 23.
- Как ты узнала? Вычислила? – учительница почувствовала себя слегка неуютно от холода в молодом голосе.
- Просто вижу. Вон тем двум теткам – 54 и 46, хоть они и выглядят одинаково... Тому парню – 19, а ей..., - Хару вздохнула, - Она может быть моей ровесницей, а может быть такой же старухой, как и я.
- Старухой?
- Как долго ты приходила в себя, когда узнала, что мне всего четырнадцать? В какую сторону ты готова была ошибиться? Закрой глаза! Слушай мой голос, читай интонации – сколько мне лет? Не семнадцать, как на вид, не так ли? Сколько?
- Не меньше двадцати, а то и больше... Гораздо... Я иногда чувствую себя маленькой девочкой рядом с тобой... Ты права... Ты намного меня старше. Но не думала, что ты этого понимаешь... Я, наверное, плохой учитель.
- Не говори глупостей. Ты нормальный человек. Я же иногда чувствую себя монстром. Чудовищем не из этого мира. И боюсь, что и она оттуда же...
Мисс Ямасита не знала, что ещё она может сказать и сделать, чтобы вывести Хару из её преддепрессивного состояния. Она даже не предполагала, что та может быть такой.
Я считала её обычным плейбоем, испорченным очаровательным гением, но... На самом деле это я погрязла в обыденности, а она живет за пределами очерченного круга, несмотря на все свои замашки... И никто не знает, какая она – настоящая Тено Харука.
- Она не может быть такой, как ты говоришь. Ведь второй тебя не существует. Если подобных тебе станет двое, и вы будете вместе, боюсь, мир тогда содрогнётся..., - в ответ на эту реплику Харука задорно улыбнулась.
- Ты права. Я навыдумывала себе чёрт знает что, и теперь куксюсь по этому поводу. Я просто пересплю с ней, и она перестанет быть такой особенной, верно? – Оити захлопала глазами от такой смены настроения, но улыбнулась в ответ.
***
Мичиру открыла дверь. Кумико ещё не было. Вполне возможно, что и «уже», но девушка не стала проверять. Мичиру достала свои наброски и установила холст. Перенося на него линии будущей картины, она продолжала сосредоточенно думать ни о чем. В голове вертелись мысли, не особо подходящие для рисования. Сегодня она не хотела творить.
Мич встала и подошла к серой простыне телевизора, что раскинулся на стене, подобно пародии на произведение искусства. Пультом она отрегулировала громкость, и нажала наугад канал. Ей было всё равно, что слушать, лишь бы этот фон заполнил голову, отвлекая от навязчивых мыслей. Шел какой-то боевик. Рушились здания и падали самолёты. Мич кивнула самой себе и вернулась к наброскам. Она подвинула мольберт ближе к окну, распахнув створки. Стало свежее. Художница снова взялась за карандаш.
Примерно через час снова хлопнула входная дверь. Кумико привычным жестом кинула ключ на полку. Тот тонко зазвенел, выдавая этим звуком личность пришедшего. Мичиру всегда аккуратно вешала свой ключ на отведённый для этого крючок, где он и висел в настоящее время. Но в квартире, где живут только двое, нет необходимости угадывать человека по характерным привычкам. Кумико задержала взгляд на висящем кусочке металла. Мич снова не вышла её встретить. Девушка устало вздохнула. Она вымоталась на дорожке.
Тено снялась с соревнований, и это было единственной хорошей новостью. Баба был безумно разозлён этим внезапным уходом самой перспективной кандидатки на победу. Он уже созванивался и с дирекцией её школы, и пытался поговорить с ней лично, но та повторяла своё «нет» настолько спокойным и скучным голосом, что тренер отступился. Зато он отыгрывался на всех остальных девушках. Он гонял их до седьмого пота, пытаясь дотянуть до уровня, который Хару показывала, даже не задумываясь. Но они не были ею. Поговорка «бегать не быстрее Тено» у Кумико осталась со школы, теперь же она вошла в обиход и остальных бегуний.
Таким образом, домой Кумико вернулась выжатая, как лимон. И теперь её встречала ставшая уже невыносимой тишина. Что за странный звук – тишина... Он оседал оскоминой на самом дне её души. И этому не мешал бормочущий телевизор и шум улицы из открытых окон. Нарушить её могла лишь Мич, но...
Хватит.
Кумико стянула бейсболку, зашвыривая её на крюк под потолком.
С меня достаточно быть безвольной игрушкой этих кротких глаз.
Девушка распахнула дверь в зал. Оттуда потянуло запахом масляных красок.
Пора поставить точку...
Войдя в комнату, она поморщилась от ударившего в нос запаха рисования. Мичиру повернула голову в её сторону, и тут же снова погрузилась в картину. Кумико разглядела стройный силуэт здания и одинокую фигурку у входа. Девушка знала, чей это дом. Снова вернулась решимость, спасовавшая было под мимолётным взглядом синих глаз. Робкое «а может, ещё всё обойдётся» оказалось похоронено под грузом понимания, что обходиться просто нечему. Между ними с Мичиру нет ничего, что роднило бы их. Вместе они делили только этот дом, молчаливый завтрак и постель. Холодную, даже если они засыпали рядом. Кумико сделала шаг вперёд.
- Мич, я хочу поговорить с тобой..., - та подняла на неё пустые глаза. Кумико только сейчас заметила, что Мичиру не рисовала, а просто сидела с кистью в руках, - Мич... Ответь!
- Я слушаю, Куми-чан, - безучастный голос уколол гораздо сильнее, чем мог сделать это любой крик. Но она не представляла Мич кричащей.
- Не называй меня так! – от сокращения своего имени в ней всколыхнулось слишком многое. Первая встреча – душная дискотека, первая прогулка – свежесть и упоминание о Тено... Секс... Утренний разговор о той же Харуке... Её согласие обучить странную девушку обращению с другими девушками... Кумико старалась понять, когда она влюбилась, но грань была слишком смазана. Теперь было уже поздно что-либо менять. Оставалось только вырвать её из своего сердца, как сорняк.
- Извини..., - художница снова спрятала глаза за холстом.
- Извини?! И это всё, что ты можешь мне сказать?! Идиотское «Извини»?!!
- Куми...ко..., - руки Мичиру задрожали, роняя кисть.
- Не смотри на меня так! Не смей! Я устала, Мич! Пойми это, наконец!!! У меня нет сил на подобное существование!!! Мне надоело быть болванчиком в твоих нежных ручках! Мич! – Кумико застыла посреди комнаты, сжав кулаки и хрипло дыша.
- Ты права..., - Мичиру неторопливо поднялась, - я не могу закончить эту картину, ведь я знаю, к кому она идёт...
- Ты о чем?
- Да так..., - девушка взяла холст в руки и скупым движением вышвырнула его в окно. Кумико поражённо следила за его полётом. А Мич, повернувшись так, будто только встала, ушла в спальню. Вернулась она уже через несколько минут. В её руках оказался крепко зажатым чемодан. Небольшой. Только чтобы вместить в себя несколько платьев, альбомов и краски, - я оставлю тут мольберт, ты не против? Позже куплю новый. Я могу теперь себе это позволить... Хоть каждый день...
- Чт...что? – Кумико смотрела, как Мичиру подняла набросок, лежащий рядом с мольбертом. Она долго смотрела на него, а затем легко отпустила его лететь вслед за картиной.
- Прости, Кумико... Я не должна была так поступать с тобой, - Бегунья потеряно проводила взглядом сначала тонкий лист, а затем не менее стройную фигуру. Они удалялись в разные стороны. Снова хлопнула дверь. И будто только и ожидая этого хлопка, на Кумико обрушилась всепоглощающая волна невосполнимой утраты.
- Мич..., - какое-то время в голове царила пустота, но постепенно стали пробиваться и посторонние звуки. Телевизор. Теперь он был её единственным собеседником.
- ...Его императорское величество выразил свои соболезнования по поводу трагической гибели четы Кайо. Они летели на благотворительный концерт по поводу..., - Кумико напряжённо вскинула голову. «О, господи, Мич...», - ...знаменитого композитора и его очаровательной супруги решили продолжить их начинание. Концерт состоялся, но теперь он был окрашен в печальные тона...
«Я могу теперь себе это позволить... Хоть каждый день...»
Кумико, пошатываясь, добралась до дивана и рухнула на него, не заботясь о точке приземления.
Мич... Мичи... Мичиру... Как же так, девочка моя... Как же так?!!
Тишина поглотила одинокие слёзы девушки, что оказалась слишком решительна в своём бессилии.
Как же так, Мичи...
Зарисовка 4. Мичиру. "АДВОКАТ"
- Мистер Ямагути, к вам Кайо Мичиру, - сообщил по интеркому голос секретарши.
- Пусть войдет.
Ямагути Кадзуэмон заинтересованно смотрел на дверь, где вот-вот должна была появиться неожиданная посетительница. Подробности внезапной гибели её родителей обсуждались во всех газетах без исключения. Знаменитый композитор и его жена-фотомодель разбились во время бури над каменистыми пустошами Австралии. Пилот просто не справился с управлением, и никто не остался в живых. Чета Кайо летела на один из благотворительных концертов, но оказаться там, им было не суждено. Юная Мичиру осталась единственной наследницей состояния Кайо. Маленькая гениальная девочка-скрипачка, чьи художественные выставки приобретали всё большую популярность. Газеты пестрили фотографиями, где ей было десять лет, более поздних почему-то не оказалось. Её называли несчастным ангелом и рассуждали о том, кого же суд назначит её опекуном, ведь девочке было всего четырнадцать.
Дверная ручка неслышно повернулась, и в кабинет вошла девушка, совершенно не подходящая под уже нарисованный мысленно мистером Кадзуэмоном образ. Она выглядела старше своих лет, держалась независимо, и совершенно не казалась горюющей. Девушка была подтянута, собрана, и глаза её горели решимостью.
- Вы Ямагути Кадзуэмон, адвокат, я не ошибаюсь?
- Всё верно. А Вы – Кайо Мичиру.
- Да, - девушка, следуя приглашающему жесту села в кресло для посетителей.
- Чем могу быть полезен?
- Я хочу, чтобы Вы занялись моим процессом, и доказали, что я не нуждаюсь в опекуне. Я хочу распоряжаться своими деньгами самостоятельно.
- Но... Вам же нет ещё даже пятнадцати..., - постарался быть вежливым Кадзуэмон, - это будет очень сложно...
- Понимаю. Вот проект договора. В него осталось только вписать имя адвоката, который займется этим делом. Мне советовали Осабуро Такахаси, как наиболее опытного адвоката в нашем городе. У него очень мал процент проигранных дел о наследстве и опёке.
- Что же Вы не обратились к нему? - малолетняя стервочка начинала его раздражать. Он много чего мог рассказать о методах Такахаси и цене его выигрышей. Но клиентам знать об этом незачем. Кадзуэмон пробежал глазами предложенный договор. Составлен он был недурно. Действительно, оставалось только вписать имя и ранг.
- Потому, что я чувствую людей. И посвящать в свои дела ненадежного человека мне бы очень не хотелось. Поэтому его имени здесь нет. Как Вам условия?
- Здесь речь идет об одном проценте от движимого имущества Кайо, в случае выигрыша дела, и об определённой сумме в случае, если ничего сделать не удастся. Мне хотелось бы знать, что более выгодно для меня – выиграть, или проиграть? – Кадзуэмон хотел сорвать маску невозмутимости с юного личика, которое казалось таким ангельским, но девушка лишь снова расстегнула папку для документов.
- Это последние оценки состояния Кайо. Здесь движимое имущество, здесь недвижимость, вот ещё несколько бумаг, я думаю они тоже будут вам интересны, - адвокат погрузился в чтение документов. Мысленно крякнул. В случае если он возьмётся за это дело и выиграет его, он станет обладателем неплохого состояния.
- Адвокат, который собирал эти бумаги, неплох, почему бы ему самому не взяться за это?
- Я не могу защищать саму себя. Это не лучший ход. Я должна быть жертвой, что держится только на сознании своего долга по сохранению нажитого её отцом.
- Бумаги готовила ты сама? – Кадзуэмон был так потрясён, что отказала прославленная адвокатская невозмутимость, и он не заметил, как перешел на «ты».
- Да. Как только узнала об их смерти. Услышала по телевизору, - девушка не отвела взгляда, он был так же суров и решителен, как и в начале разговора.
- Хорошо, я возьмусь за это дело, если ты ответишь мне на несколько вопросов, - адвокат злился равнодушию девочки к произошедшей трагедии. Её интересовали только деньги, и она готова была отдать их часть, чтобы крепко удержать в руках оставшиеся. Он поможет ей в этом, но с одним условием...
- Меркантильная стерва.
- Что, прости? – потрясённо переспросил Кадзуэмон, считая, что ослышался.
- Вы ведь так хотели меня назвать? Я не хочу, чтобы между нами оставалась недоговорённость. Я сказала, что чувствую людей. Вы честны и искренни. Надеюсь, что этими словами не оскорбляю Вашей профессиональной гордости адвоката. И Вы хотите спросить меня, почему я не плачу о родителях. Я отвечу, ведь именно из-за этих качеств я и собираюсь вписать в этот договор Ваше имя.
- Сколько тебе лет? Ты говоришь, не как положено ребёнку...
- Четырнадцать по документам и бесконечность в душе. Ну что, рассказывать уже? – Кадзуэмон смог лишь потрясённо кивнуть. И Мичиру, отвернувшись, начала рассказ. Казалось, она рассматривает развешенные на стенах дипломы и наградные листы, но перед глазами её оживали картины детства.
- Родители... Для кого-то это самые близкие люди, а я росла с кормилицей. Мы постоянно переезжали с места на место, и я нигде не успевала завести друзей. Они сажали меня в машину, и мы ехали куда-то. До сих пор не знаю, почему их так тянуло к смене обстановки... Матери надоедал цвет обоев, и мы переезжали в другой дом. Потом кормилица не выдержала, и шестилетняя я осталась одна в очередном доме, а они этого даже не заметили. Поцеловали в щёчку, когда приехали – отец с гастролей, а мать с показа в Америке... и на следующий день снова укатили. Отдыхать от работы. Гавайи, - Кадзуэмон услышал, как она невесело усмехнулась, - Маленький ребёнок был им в тягость. Я всегда была лишней. Они искренне любили друг друга. В их мире не было места для кого-то ещё, - Мичиру снова повернулась к столу. Она печально посмотрела на Ямагути, которого тронул её рассказ, - Сочувствуете? Не надо. Я привыкла довольно быстро. Получать подарки ко дню рождения почтой, и радоваться, что в этом году они о нём не забыли. Купаться в родительской ласке только на фото-сессиях. Слышать в трубке «молодец, дочурка, но сейчас никак», в ответ на просьбу посетить концерт, или прийти на выставку... В десять лет я отказалась фотографироваться с ними, но и им было уже не так это необходимо для их имиджа. Видеть их лица на обложках стало привычнее, чем в живую... Я приспособилась жить без родителей. Я видела их в последний раз около года назад, и сейчас просто знаю, что они больше не приедут. В этой катастрофе я никого не потеряла. Всё, что у меня от них осталось – это пачки профессиональных фотографий, и их деньги. Я ответила на вопрос? Мы договорились?
- В...вполне. Я берусь за эту работу.
Девушка лишь кивнула.
- Я не ошиблась в Вас. Когда этот процесс будет закончен, в нашу пользу, конечно, я думаю пригласить вас на роль моего семейного адвоката. Как Вы на это смотрите? – Кадзуэмон в очередной раз поразился этой девушке. Она могла прийти в слезах, умолять его помочь, и он бы согласился, у него на самом деле слишком доброе для адвоката сердце, но она предпочла показать свои деловые качества. И настаивать на равном партнёрстве.
- Вы думаете, - спросил он, снова переходя на официальный тон, только теперь он был полон уважения, - что я смогу этим заняться?
- Вы уже этим занимались. И довольно успешно. Наследством и опёкой вы занимаетесь относительно недавно, у меня верные сведения?
Она гениальна...
- Тем более, если я не ошибаюсь, нечто подобное Вы сделали для Тено Харуки после смерти её отца пару лет назад?
Мистеру Кадзуэмону Ямагути оставалось лишь улыбнуться и согласно кивнуть, доставая свой «Паркер».
03. ФИНАЛЬНЫЕ АККОРДЫ ОДИНОЧЕСТВА
(продолжение)
Настырный звонок в дверь оторвал Кумико от бессмысленного дела поиска сочувствия у диванной подушки, и через несколько минут Кумико решила отреагировать на раздражитель. Пусть даже неадекватно.
Она резко распахнула дверь, даже не надеясь, что это может вернуться Мичиру. Мич больше него было делать в этой квартире, это понимала даже сама Кумико. И за дверью, конечно, была не она. Девушка отступила в глубину квартиры. Этого человека она также ожидала увидеть всего менее. На пороге стояла Харука.
Заготовленные ругательства разбились в пыль о стальной взгляд, даже не будучи произнесёнными. Кумико понурила плечи и сделала шаг в сторону, пропуская незваную гостью.
- Ну, здравствуй, Хару. Я слышала, ты отказалась от участия в забеге. Хоть на это совести хватило...
- Я не драться сюда пришел.
- Ах, да. Я и забыла, Вы ведь идеальный джентльмен, Тено-сан.
- Не ерничай. Я за Мичиру. Позови её.
- Не могу, - Кумико закусила губу. Как ни хотела она вызвать в себе ненависть к разлучнице, но откровенная невраждебность той сводила её усилия на нет. И что-то в тоне этого «не могу» насторожило Харуку.
- Кумико-сан, что случилось? – Хару разглядела следы слёз на серьёзном лице бегуньи. Никогда за всё то время, пока они учились в одной школе, она не видела, чтобы с этого лица сходила улыбка, но сейчас оно больше было похоже на горестную маску. Младшая девушка ненавязчиво проводила старшую в комнату и усадила на диван, отметив про себя мокрую подушку, - Расскажи мне всё, Кумико...
- Расскажи... Тут и рассказывать нечего... ушла она. Ушла к тебе! Из-за тебя... Из-за этой вашей идиотской встречи в вашем идиотском детстве..., - на глаза вновь наворачивались слёзы.
- Ко мне? Детская встреча?
- А ты не помнишь?
- Отчего же... Прекрасно помню. Каждый жест, каждое сказанное слово... Всё, до последнего взгляда..., - Харука опустилась на колени рядом с диваном. Её макушка почти коснулась коленей Кумико, - Принцесса... Это всё-таки ты, принцесса... Кайо Мичиру...
- У неё родители сегодня погибли. Авиакатастрофа. Разбились на вертолёте.
- Понятно.
- И тебе безразлично?
- Что ты. Наоборот, я даже почти рад.
- Что?
- Она столько из-за них страдала... От полного отсутствия родительской любви... любой любви...
- Ты поэтому пообещала всегда любить её? - Хару печально усмехнулась, кивая.
- Да... Она явилась передо мной, как сказочная принцесса. Самым близким другом для неё была скрипка, слишком большая для того, чтобы такая маленькая девочка на ней могла играть...
- Всё это время она жила твоей любовью. Ты стала для неё навязчивой идеей, болезнью... моим кошмаром...
- Прости. Я должен найти её. Я слишком долго искал эту девушку, чтобы снова потерять. Спасибо тебе, Кумико.
Харука метнулась к двери. Расстёгнутый пиджак от резкого движения хлопнул за спиной, и в ту же секунду клацнул замок, снова оставляя Кумико один на один с тишиной.
Девушка несколько мгновений стояла неподвижно, смотря на закрытую дверь, но посторонний предмет на полу отвлёк её внимание. Маленький листок бумаги.
«Лидер фан-клуба Тено Харуки, Киккава Юми. Моё уважение и моя поддержка всегда с тобой. Спасибо». И на обороте другой рукой: «Самый громкий голос Японии. И одно из самых больших сердец. Девушка, знакомством с которой я горжусь». Далее следовал номер телефона.
Кумико вертела в руках кусочек бумаги. Явная заготовка для записной книжки. Одна из девчонок Тено? Кто эта Юми? Имя было знакомым, но поймать не удавалось. «Моё уважение и поддержка...» Да! Крошка Юми из группы поддержки. Кумико вспомнила эту девушку. Её голос действительно летел над стадионом, своей жизнерадостностью заводя команду. Её было слышно в любом шуме, и пока он звучал, её команда не могла проиграть.
Вертя в руках записку, Кумико подошла к телефону. Снова всплыла мысль о Мичиру, но против ожидания не принесла боли, а наполнила тихой ностальгией по ушедшему. Это было из тех воспоминаний, которые хорошо смаковать, сидя в уютном кресле, но не дай боже пережить снова. Кумико улыбнулась.
Лети, Мичиру. У меня не хватало сил отпустить тебя, и тебе пришлось самой ломать прутья решетки. Но теперь ты свободна. И своей свободой, освобождаешь и меня. Спасибо тебе, родная. Частичка моего сердца всегда будет с тобой. Но лишь частичка.
Снятая трубка приникла к уху длинным гудком. Слаженно запищали набираемые цифры.
Юми. Киккава Юми.
